A A A

Текстовые функции подлежащего и сказуемого

Текстовые функции подлежащего и сказуемого
(III ступень основной школы)

Елизавета-Каарина Костанди

Текстовые функции подлежащего и сказуемого обусловлены общей функцией членов предложения, которую мы кратко охарактеризуем. Сообщая о каком-либо факте, событии, говорящий / пишущий строит, моделирует внеязыковое событие, устанавливает его структуру, выбирает центр и периферию, „размещает“ в них те или иные составные части / компоненты события, приписывает им соответстующие роли. Тем самым формируется авторский взгляд на событие, ведущая роль в этом формировании принадлежит синтаксической структуре, т. е. членам предложения. Говоря об одном и том же факте с одинаковым набором компонентов, автор может по-разному „разместить“ их в создаваемом языковом событии, и тем самым использовать разные синтаксические структуры с „меняющимися“ центрами (главными членами предложения; ниже подчеркнуты) например:

(1) Учитель рассказываетученикам о творчестве Пушкина / Ученики слушают рассказ учителя о творчестве Пушкина / Творчество Пушкина – тема рассказа учителя ученикам на уроке; (2)  Сергей купил у Виктора машину / Виктор продал Сергею машину / Машина была продана Виктором Сергею / Машина была куплена Сергеем у Виктора / Состоялась продажа машины Виктором Сергею… и т. д.

Приведенные выше предложения сконструированы без учета употребления в конкретном контексте. Следующий пример, использованный в определенном контексте, в изолированном виде также допускает аналогичные синтаксические трансформации, при которых подлежащим и сказуемым становятся разные компоненты описываемого события, ср.:

(3) Теперь, сидя на камне, этот чернобородый, с гноящимися от солнца и бессонницы глазами, человек тосковал (М. Булгаков. Мастер и Маргарита). (4) Глазасидящего на камне тоскующего теперь чернобородого человека гноились от солнца и бессонницы. / Борода человека с гноящимися от солнца и бессонницы глазами, сидящего на камне и теперь тоскующего, была черной. / Камень с сидящим теперь на нем чернобородым, с гноящимися от солнца и бессонницы глазами, тоскующим человеком (назывное предложение) / Тоска охватила теперь этого сидящего на камне чернобородого, с гноящимися от солнца и бессонницы глазами, человека.

Различные трансформации допускает любое предложение, что делает традиционное определение подлежащего как того, о чем говорится в предложении, явно недостаточным, так как во всех приведенных трансформациях исходного варианта говорится в целом об одном и том же. Меняется же при этом точка зрения, фокусировка события. В современном синтаксисе подлежащее определяется прежде всего как способ фокусировки, средство выбора определенной точки зрения на событие. В зависимости от контекста и коммуникативной установки говорящий выбирает нужный ему вариант и тем самым расставляет акценты. Фокусировка (точка зрения) обычно выбирается не для отдельного предложения, а для всего текста или его части, что можно легко увидеть, если попытаться трансформировать синтаксическую структуру предложения, не изменяя контекста. Рассмотрим пример:

(5) Когда Арно с отцом вошли в школу, оказалось, что уроки уже начались. Учитель позвал их обоих к себе в комнату, поговорил с ними, велел Арно быть прилежным и аккуратным, затем усадил его в классе за парту, рядом с длинноволосым мальчуганом. Потом учитель дал Арно что-то списывать с книги, и ему уже некогда было думать о чем-либо другом. Он вынул свою грифельную доску и стал писать (О. Лутс. Весна).

Последнее предложение можно трансформировать в такие варианты, как: Доска, на которой он стал писать, была грифельной. Грифельная доска, на которой он стал писать, была вынута. Вынутая грифельная доска, на которой Арно стал писать, принадлежала ему. Однако данный выше контекст подобных изменений синтаксической структуры отдельного предложения не допускает, так как в рамках текста строение всех предложений взаимообусловлено. Синтаксическая структура – важнейшее средство организации связного текста, ведущая роль при этом принадлежит подлежащему как исходному компоненту этой структуры. Тем самым подлежащее выполняет текстовую функцию. Более частные ее проявления заключаются, например, в том, что единство фокусировки, точки зрения, задаваемое синтаксической организацией, поддерживается лексически. Подлежащее часто повторяется в нескольких контекстуально связанных предложениях или подлежащими являются слова, близкие семантически (далее рассматриваются тексты разных функциональных стилей; в отрывках сохраненны авторский стиль, пунктуация и иные характеристики; приводимые тексты не являются образцовыми, однако отражают реальную „жизнь“ языка, то есть речь):

(6) Игривая и очень забавная девочка хочет домой!!! Общительная и любознательная, активная, абсолютно позитивная собака, прекрасно ладит с людьми и животными. Замечательный компаньон для взрослых и детей. Очень звонкая – отличный сторож! (Из частного объявления в Интернете); (7) Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русский барин, Кирила Петрович Троекуров. Его богатство, знатный род и связи давали ему большой вес в губерниях, где находилось его имение. Соседи рады были угождать малейшим его прихотям; губернские чиновники трепетали при его имени; Кирила Петрович принимал знаки подобострастия как надлежащую дань; дом его всегда был полон гостями, готовыми тешить его барскую праздность, разделяя шумные, а иногда и буйные его увеселения (А. Пушкин. Дубровский).

Еще одно из наиболее очевидных проявлений текстовой функции подлежащего заключается в том, что оно регулярно участвует в создании определенной структуры текста, например, цепочка последовательных подлежащих может оформлять переход от общего к частному, например:

(8) Сырок с вишнями Bono Luxus
Сырок имеет необычную круглую форму, а все необычное притягивает. Основой сырка служат печенье или вафли, а внутри находятся целые вишенки. Они напоминают ягоды из компота, то есть довольно безвкусны. Печенье или вафли несколко жестковаты, и при еде основание отделяется от сырка. Творог имеет приятный, в меру сладкий нежный вкус (оценка продукта экспертами; газетн.).

Наглядное представление о текстовых свойствах синтаксической структуры в целом и в особенности подлежащего также дают контексты, в которых автор сознательно нарушает отмеченную закономерность. Так, следующий пример демонстрирует попытку автора представить „поток сознания“. С этой целью в тексте намеренно нарушены связи между предложениями, в результате чего не согласуются синтаксические структуры отдельных предложений:

(9) Звали гулять, почему не шла гулять, надо кушать кашку, тогда вырастешь большая, обязательно, непременно кушать кашку. Темно вокруг и пусто, я выросла большая, звуки оглушили меня, наверное, я съела слишком много кашки. За угол не сворачивать. Есть гораздо прямее улицы. Они шли по болоту, увязая, с трудом вытаскивая сапоги. Но только не завернул вправо (В. Руднев. И свет одинокий).

В школьном преподавании на текстовую функцию, или связь подлежащих отдельных предложений, следует обратить внимание прежде всего в практическом плане, при создании разных текстов. Два следующих фрагмента – примеры из сочинений, также дающие представление о значимости выбора подлежащего для текста:

(10) Люди, рожденные для свободы, не могут жить в оковах. Власть бывает разной: в семье, школе, на работе, в обществе, в стране – и всегда она связана с каким-то насилием. Многие противятся, некоторые не замечают, другие сами используют силу, угнетая остальных. Ее невозможно полностью избежать, ведь мы живем в обществе, где есть свои законы, правила. Их надо соблюдать, если каждый начнет жить как хочет, то в мире начнется хаос. Надо понять окружающий мир, научиться различать необходимое ограничение свободы и насилие. И тогда, возможно, настанет мир во всем мире.

(11) У каждого человека есть своя любимая книга, любимый фильм и, конечно же, любимый герой. В произведении Л. Н. Толстого „Война и мир“ очень много героев. Все они разные по пониманию окружающего мира и по поведению в разных ситуациях. Например, Наташа Ростова хочет счастья в семейной жизни. А Андрей Болконский хочет славы, для этого он идет на войну. Один из персонажей романа особенно выделяется по сравнению с остальными – это Пьер Безухов.

Текстовая функция сказуемого менее очевидна, не столь однозначна, более сложна для восприятия, поэтому в основной школе этому уделяется меньше внимания. Тем не менее можно говорить о соотнесении типа сказуемого и, например, типа речи: если повествование лучше передается простым глагольным сказуемым, то описанию и некоторым частям рассуждения больше „подходит“ составное сказуемое (см. об этом в общей ссылке о текстоцентричности, о тексте как языковой и речевой единице). Соотношение типа сказуемого с коммуникативной установкой, акцентами, важными для говорящего, подтверждается вариативностью, тем, что одно и то же положение дел можно передать, используя предложения с разными типами сказуемого, ср.:

(12) Он учится в пятом классе / Он ученик пятого класса / Он стал учеником пятого класса / Он является учеником пятого класса / Он начал учиться в пятом классе / Он оказался учеником пятого класса.

Все эти предложения могут описывать одно и то же, однако автор может акцентировать процессуальность, признак (статус), фазу (период), стилистическую отнесенность предложения, восприятие кем-то положения дел и т. д.

Кроме того, составное сказуемое может вносить дополнительную субъективность в предложение, так как такая субъективность (модальность, эмоциональная оценка, стилистическая маркированность) часто содержится именно в связке – компоненте составного сказуемого (см. об этом: Лекант 1976). Соответственно, в тексте составное сказуемое часто появляется в тех его фрагментах, к которых повышается степень субъективности, например, высказывается авторская оценка, вводится точка зрения какого-либо персонажа, подводится итог какой-то части текста и т. п. Это можно наблюдать в следующих фрагментах, где в конце повествования появляется оценочно-характеризующая часть, содержащая составное сказуемое, ср.:

(13) Заводской гудок протяжно ревел, возвещая начало рабочего дня. Густой, хриплый, непрерывный звук, казалось, выходил из-под земли и низко расстилался по ее поверхности. Мутный рассвет дождливого августовского дня придавал ему суровый оттенок тоски и угрозы.
Гудок застал инженера Боброва за чаем. В последние дни Андрей Ильич особенно сильно страдал бессонницей. Вечером, ложась в постель с тяжелой головой и поминутно вздрагивая точно от внезапных толчков, он все-таки забывался довольно скоро беспокойным, нервным сном, но просыпался задолго до света, совсем разбитый, обессиленный и раздраженный.
Причиной этому, без сомнения, было нравственное и физическое переутомление, а также давняя привычка к подкожным впрыскиваниям морфия, – привычка, с которой Бобров на днях начал упорную борьбу
(А. Куприн. Молох).

(14) Однажды стекольщик замазывал на зиму рамы, а Костя и Шурик стояли рядом и смотрели. Когда стекольщик ушел, они отковыряли от окон замазку и стали лепить из нее зверей. Только звери у них не получились. Тогда Костя слепил змею и говорит Шурику:
– Посмотри, что у меня получилось.
Шурик посмотрел и говорит:
– Ливерная колбаса
(Н. Носов. Замазка).

(15) Неизвестный господин, притащивший пса к дверям своей роскошной квартиры, помещающейся в бельэтаже, позвонил, а пес тотчас поднял глаза на большую, черную, с золотыми буквами карточку, висящую сбоку широкой, застекленной волнистым и розовым стеклом двери. Три первые буквы он сложил сразу: пэ-р-о „Про…“. Но дальше шла пузатая двубокая дрянь, неизвестно что обозначающая.
„Неужто пролетарий? – подумал Шарик с удивлением, – быть этого не может“ (М. Булгаков. Собачье сердце).

Замена составного сказуемого на простое в последней части каждого фрагмента потребует изменения предложения в целом, что приведет и к изменению характера текста, который будет лишен оценочно-характеризующей части, содержащей своего рода вывод (ср.: Нравственное и физическое переутомление, а также давняя привычка к подкожным впрыскиваниям морфия вызвали это…; Шурик назвал это ливерной колбасой… и т. д.).

На использование разных типов сказуемых в создаваемых учениками текстах следует обратить внимание прежде всего в практическом плане – с позиций уместности того или иного типа сказуемого в определенном тексте или его части.

Рекомендуемая литература

  1. Костанди Е. Некоторые особенности текстовой функции сказуемого. Sign Systems Studies. Труды по знаковым системам. 27. Тарту. 1999, 292–303.
    2. Костанди Е. Текстовая функция подлежащего. Slavica Tartuensia. IV. Языки малые и большие. Тарту, 1998, 197–206.
    3. Лекант П. А. Типы и формы сказуемого в современном русском языке. М., 1976.